Александр Коновалов

Сайт писателя Александра Коновалова

Удар в сердце

День девятого февраля 1971 года ничем не отличался от всех предыдущих. Было погожее солнечное утро. Слабый морозец подсушил дневную оттепель и развесил на крышах гирлянды сверкающих на солнце сосулек. Подходила к концу зима, и уже чувствовалось приближение весны. Как всегда, встал я в шесть утра, сделал зарядку, поднял Олега, накормил и отвел его в садик. Мария хлопотала с дочуркой и собиралась в больницу. Не спеша, сложила необходимые вещи и сделала мне последние наставления:

– Саша, слушай меня внимательно. В двенадцать часов, а потом через каждые три часа будешь подогревать молочко и кормить Наташу. Если она будет мокрая, перепеленаешь ее, а грязные пеленки побросай в бак, я приду – перестираю их. Часов в пять вечера из техникума придет Петя, посидит дома, а ты придешь ко мне в больницу, я сцежу молоко из левой груди, им ты вечером покормишь Наташу. Ну а там посмотрим, как быть, я думаю, что долго там не задержусь, может, даже завтра и вернусь домой.

Без тени сомнения в успехе предстоящей операции, поцеловав спящего ребенка и обнявшись на прощанье со мной, отправилась она собственными ногами на уготованную ей голгофу. Не знали мы тогда, что те несколько сот шагов, отделяющих наш дом от больницы, будут ее последними шагами по нашей грешной земле. Она ушла. Ребенок спокойно спал, а я мастерил шкафчик на кухне, да так увлекся, что забыл покормить ребенка. Глянув на часы, оторопел: они показывали час дня. Помыв руки и подогрев молоко, дал ребенку соску. Она полусонная выпила его и, покряхтывая, снова заснула. Я сонную ее перепеленал, постирал пеленки и снова занялся благоустройством кухни. В четыре часа дня пришел Петя, я попросил его сходить в больницу и узнать, как прошла операция. Он не раздеваясь, поспешил выполнить мое поручение. Пробыл он там не больше двадцати минут и прибежал оттуда бледный, как полотно, и еле слышно проговорил:

– Иди в больницу сам, с Марийкой плохо.

Я, не спрашивая ни о чем парня, помчался в больницу. Взволнованный, запыхавшийся от быстрого бега, сразу попал в кабинет главврача. По его расстроенному виду понял, что случилось что-то страшное – непоправимое. Каким-то чужим, не своим голосом я спросил:

– Доктор, что случилось?

– Я прошу вас взять себя в руки и выслушать меня. Дело в том, что в нашей жизни бывает много неожиданностей и несчастных случаев. Выходит человек из дома по своим делам и вдруг попадает под колеса автомобиля или трамвая. Несчастные случаи в нашей жизни, к сожалению, неизбежны. Так случилось и с вашей женой. После того, как ей дали наркоз, у нее остановилось сердце. Мы подключили аппарат искусственное сердце-легкие, сделали переливание крови, но, увы, спасти, к сожалению, нам ее не удалось. Поверьте, мы сделали все что могли, но медицина тоже не всесильна. Примите наше соболезнование и заберите ее вещи.

Я сидел, словно парализованный. У меня не было слов, чтобы говорить и сил, чтобы подняться со стула. Удар был настолько коварным и неожиданным, что деморализовал меня полностью. Я перестал соображать и мне казалось, что речь идет о посторонней женщине, но никак не о моей жене, которую ждут двое малолетних детей. Наконец я собрался с силами и сказал врачу:

– Как же так, женщина пришла к вам своими ногами, а вы лишили ее жизни, а детей матери.

Главврач молчал. Это была горькая правда. Не сознавая всего происходившего, словно в сонном бреду, я вернулся в дом. Увидев узелок с одеждой сестры, Петя тоже понял, что произошло нечто страшное, непоправимое. Он меня ни о чем не спрашивал, сидел, зажав голову руками, и молчал, словно боялся услышать те страшные слова, о которых уже догадывался. Я поднял на него заплаканные глаза и сказал:

– Петя, Марийки с нами больше нет и никогда не будет. Побудь, пока я приведу Олега из садика, а потом езжай в Волсвин и передай родителям и родным эту прискорбную весть.

Забирая сына из садика, я не показал ребенку и воспитателям, какая чудовищная трагедия произошла в моей семье. Никто не знает, скольких моральных и душевных сил мне это стоило. Олег, радостный и счастливый, снова всю дорогу что-то мне говорил, говорил, но я на этот раз ничего не слышал, ничего не видел и ничего не соображал. Войдя в дом и не найдя родного человека, сын спросил:

– Пап, а где мама? – Что должен был я ответить ребенку? Правду? Но он еще не знает, что такое смерть, или неправду, чтобы не травмировать незащищенную, неокрепшую детскую психику. Я выбрал второе.

– Сынок, мама заболела и сейчас находится в больнице.

– А она будет долго болеть?

– Не знаю, Олеженька. Ты раздевайся. Сейчас будем ужинать, потом Наташу купать. Ты мне поможешь?

– Помогу, папа, а потом ты мне сказку почитаешь?

– Непременно.

Петя уехал, а я с малыми детьми и своими горькими думами наедине остался в осиротевшем доме. Все мои действия были неосознанными, механическими, словно в наркотическом тумане. Дети, получив все необходимое – питание, тепло и ласку, мирно спали своим безмятежным детским сном, а мои мысли и думы метались в каком-то замкнутом пространстве и не находили выхода. Мне казалось, что небо разверзлось надо мной, и потоки мутной грязной воды подхватили меня и бросили в преисподнюю, где я один никчемный, никому не нужный, невесть откуда появившийся, пытаюсь выбраться на свободу. Дышать становилось трудно, я захлебываюсь этой грязной жижей и почему-то не стремлюсь выбраться из нее…

Заплакала Наташа, и, очнувшись, я понял, что это кошмарный сон, точное отражение моей реальной действительности. Мы, верующие и неверующие, в критических, экстремальных жизненных ситуациях обращаемся к Всевышнему и взываем о помощи, вразумлении и прозрении. Сейчас и мои мысли были тоже обращены к нему – Творцу нашему, высшему разуму, высшей справедливости, чести и совести.

– Господи! Если ты есть, то почему допустил факт такой жестокой несправедливости? Взять к себе человека, созданного тобой для того, чтобы жить, растить детей, творить добро и радоваться жизни. Она еще не познала жизни, еще не выполнила своей главной миссии на земле – дала детям жизнь, но не успела их воспитать. Кто совершил грех, и почему мне ты посылаешь такие испытания? Ты говоришь, что посылаешь испытания для очищения души, но мы как будто жили по твоим заветам, Господи, и по законам совести. Не понятны мне твои дела и поступки, Господи! Если нет справедливости на земле, то почему нет ее и у тебя? – Он молчит, а мои мысли бьются, как птицы в клетке, и не находят ответа. Так, в спорах с Всевышним, с самим собой, с обществом прошла эта чудовищно длинная, необыкновенно страшная ночь.

Синий утренний рассвет привел меня в состояние реальной действительности. Встаю, одеваюсь и звоню начальнику лаборатории А.В.Новосад. Я ее ни о чем не просил, только сказал, что моей жены больше нет. Она все поняла без объяснений. Через час моя квартира была полна народу. Чтобы у Олега меньше возникало вопросов, я до их прихода отвел его в садик. Приехали родители и родные Марии, мои сотрудники. Все мне сочувствовали и предлагали свою помощь. Алла Сергеева и Наташа Клейменова разослали телеграммы по разным адресам; Женя – сестра Марии – взялась опекать малышку. Начальник лаборатории кузова Всеволод Иванович Гнипович взялся за организацию похорон. Через два дня приехали мои родители и тоже включились в общие хлопоты. Только я до конца не мог осознать, что это касается меня и моей семьи, что отныне судьба моих детей будет зависеть только от меня, и никто их не сделает счастливыми, кроме меня самого. Люди, знакомые и незнакомые, родные и не очень, прониклись ко мне искренним сочувствием и состраданием. Даже приехала делегация моих бывших сотрудников из Волгодонска, чтобы разделить со мной мои боль, горе и скорбь. Родители Марии изъявили желание похоронить дочь в родном селе, а детей взять к себе на воспитание. Помнится, я ответил им так:

– Дорогие родители и родные, я бесконечно благодарен вам за сочувствие, сострадание и помощь. Я не против того, чтобы похоронить мою жену, а вашу дочь в родном селе, но что касается моих детей, а ваших внуков, то у меня нет и никогда не будет мыслей отдавать их кому-то на воспитание. Я их отец и перед гробом матери и ее светлой памятью обещаю вырастить и воспитать их достойными людьми. Не обижайтесь, но это все, что у меня осталось.

И вот настал последний день пребывания праха матери моих детей на нашей прекрасной и грешной земле. Еще вчера, два часа склоненные в скорбном молчании перед безжизненным ликом матери, сидели мы с Олегом в автобусе, пока привезли ее в родную хату, и вот ее уже выносят в последний путь. Короткая остановка в просторном дворе ее дома, где она совсем недавно бегала босыми ногами. Двор и прилегающая территория были заполнены народом. Казалось, и стар и млад вышли на улицу, чтобы в последний путь проводить свою молодую односельчанку. Даже тогда, стоя перед гробом любимого человека, слушая гнусавый заунывный голос дьякона, читающего псалмы из Священного Писания, не мог до конца осознать всего происходящего, всей трагедии, постигшей мою семью. Умом понимал, что это конец, возврата нет, и никогда не будет, а душа никак не хотела с этим мириться. Застучали мерзлые комья земли о крышку гроба, громовыми раскатами отзываясь в моей душе и напоминая всем нам о том, какая хрупкая и незащищенная человеческая жизнь. В эти минуты невольно задумываешься над смыслом жизни и ее главных ценностях. Вот и все. Выпили за упокой души новопреставленной Марии и разошлись по своим мирским делам, следуя основному человеческому принципу: “Живым надо жить”.


  • Новая книга Александра Коновалова

    Голосом Души
  • Талисман Любви, Книга 3

    Талисман любви. Книга третья