Александр Коновалов

Сайт писателя Александра Коновалова

Первое свидание

Однажды пришла к нам моя троюродная сестра Клава. Я только что вернулся с работы и, раздетый до трусов, смывал пыль и грязь, въевшуюся в руки и тело. Нагретая на солнце вода в деревянной кадушке приятно освежала тело. Пока я мылся, она стояла рядом и щебетала про разные сельские сплетни. Она была лишь на год моложе меня и часто делилась со мной своими девичьими секретами. Я ее внимательно выслушивал, что-то советовал, с чем-то соглашался, что-то принимал к сведению, но никогда никому не передавал содержание наших разговоров. Вот и сейчас я понял, что ее так и распирает от какой-то важной новости.

– Саша, ты Ритку знаешь?

– Как не знать? Конечно, знаю. Каждый год на каникулы к бабушке Саше приезжает. Правда, общаться с ней как-то не приходилось.

– Мне кажется, что ты ей понравился.

– Прямо уж, так и понравился. Она вон какая красивая, а общается с нашей шантрапой: с Колькой Попковым, Митькой Кирюхиным и Колькой Зиминым. Я, правда, не знаю, о чем они с ней могут говорить, она ведь из интеллигентной семьи, городская и девять классов уже закончила.

– Что ты киваешь на эту мелюзгу. Она с ними общается так, для интереса, чтобы прощупать, чем вы, мальчишки, дышите.

– А ты тоже мальчишек прощупываешь?

– А че вас прощупывать, я и так знаю, что вы все одним миром мазаны.

– И каким же?

– Самым обыкновенным. Сначала целоваться лезете, потом – за пазуху, а потом норовите в кусты затащить.

– А откуда ты это все знаешь? Что, уже пробовала?

– Не пробовала, а знаю, – уклонилась она от прямого ответа. – А насчет Ритки ты напрасно так думаешь, она моя подруга, и я хорошо знаю, что она с ними играется, как кошка с мышатами.

– Значит, они ей надоели, и она решила поиграться так же и со мной?

– Сашка, вечно ты что-то выдумываешь. Хорошая она. А впрочем, я тебе сказала, а ты как хочешь. Если надумаешь, приходи вечером, мы будем сидеть на бревнах возле Михеевского палисадника.

– Хорошо, я подумаю.

Клава ушла, а я остался переваривать ее информацию. Стал вспоминать наши мимолетные встречи в клубе, на улице. И к нам она неоднократно приходила с Клавой, но и мысли у меня никогда не было, что я могу ей нравиться. Да и как я мог ей нравиться, вечно с темна до темна на работе, замученный, зачуханный и грязный. Одеться даже по-людски не во что было. Были у меня единственные штапельные брюки на выход да белая в голубую полоску из искусственного шелка тенниска. «Нет, не может быть, что я ей понравился», – размышлял я и пытался подвести под свои сомнения веские аргументы. Клава, хоть и красивая, и порядочная девушка, но она болтушка. Ей что-то показалось, и она тут же выболтала. «Ну ладно, была не была, прочь сомнения, пойду», – решил, наконец, для себя я. Так меня Клава разволновала своим сообщением, что у меня даже аппетит пропал. Кое-как протолкнул ужин и стал ждать наступления вечера. Никогда так медленно не тянулось время. Чтобы как-то ускорить его, полил огурцы, перевернул на другую сторону кизяки, нарубил целую кучу дров, а день все тянулся и тянулся, как будто не было ему ни конца, ни края. Подошел одетый в коричневый костюм сосед Виктор Денисов: «Ты чего не собираешься?»

– А куда собираться-то?

– Как куда, в клуб.

– А что там сегодня будет?

– Танцы.

– А кино не привезли?

– Нет, говорят, завтра привезут.

– Ладно, ты подожди, я быстро оденусь.

Воткнув топор в чурбак, на котором рубил хворост, умылся, оделся, причесал свои, выгоревшие на солнце, волосы и с учащенным сердцем пошел с приятелем в клуб. Тут, возле нашего очага культуры, толпились подростки – мальчишки и девчонки. Дверь помещения была распахнута настежь, и наш постоянный завклубом Павел Захаров играл на баяне, зазывая молодежь на танцы. Мы с Виктором зашли в зал и сели на скамеечку возле стены. Двенадцатилетние девчушки, неуклюже кружась, учились танцевать. Мальчишки как-то пренебрежительно относились к танцам, и пока их подруги танцевали, они глазели на них или курили на улице. Я хоть и хорошо танцевал, но сегодня у меня танцевать желания не было. Подождав с полчаса, я вышел из клуба и, не найдя Клаву с подружками, двинулся к их месту посиделок. До Михеевых, где должны были сидеть девочки, было метров триста, и шел я туда, угнетаемый сомнениями, скованный волнением, минут десять. За это время чего я только не передумал. Может, Клава меня разыгрывает или может быть все, что она сказала мне, лишь плод ее фантазии? Так, размышляя сам с собой, подошел я к их дому и остановился метрах в десяти. Был прекрасный летний вечер. Легкая прохлада спустилась на землю. Рядом послышались девичьи голоса и молодой задорный смех. Значит, Клава права, подумалось мне, и сердце забило в набат. Ноги словно вросли в землю. Это же неприлично стоять рядом и подслушивать, шепнул мне мой внутренний голос, и я, набравшись смелости, решительно зашагал к палисаднику.

– Добрый вечер! – поздоровался я с девочками.

– Добрый вечер! – ответили они мне.

– Садись, Саша, – поднявшись, уступила мне место возле Риты Клава. Я послушно сел.

– И на чем мы остановились, – решил сходу включиться в девичий разговор.

– Вот Рита говорит, что в деревне жить лучше, чем в городе. А ты как думаешь?

– Я тоже так думаю, но только, если бы в каждом селе были школы-десятилетки, медпункты, клубы побольше и побогаче.

– И зачем она нам, эта десятилетка? Есть у нас школа. Четыре класса закончил, и хватит. Читать и писать научился, и довольно. Чтобы коровам хвосты крутить, и этого образования достаточно.

– Нет, Клава, я с тобой не согласен. Тем, кто захочет, как ты говоришь, коровам хвосты крутить, хватит и четырех классов, а может, кто захочет стать врачом, учителем, ученым или инженером, где ему учиться?

– Кто учиться захочет, тот найдет время и место. Вот ты, три года ходил в Тепляковку, семь классов имеешь, а толку-то что? Так же, как и все, в колхозе вкалываешь за палочки-трудодни и целый год ждешь, получишь на них что-нибудь, или нет.

– Ты, Клава, не права, – включилась в разговор доселе молчавшая Рита. – Знания нужны не только для самоутверждения, но в большей степени для осмысливания процессов, происходящих в мире, в обществе, во вселенной, наконец, и роли человека, участвующего в этих процессах.

– Ну, ты, Ритка, загнула. Какую-то там вселенную приплела. Спустись, подружка, на землю. Умных голов на свете много, вот они пусть и думают про какие-то там миры, а нам надо думать о хлебе насущном.

– Так ты, Клава, против учебы?

– Да я не против учебы, я против ученых. Они вон и людей лбами сталкивают, как баранов, вон и атом изобрели, чтобы нашу землю-матушку погубить, а ты все знания, знания, – высказала свою точку зрения Клава. – Да что это мы все про учебу да про ученых, в такие вечера надо про любовь говорить, а не про науку.

И Клава запела нашу сельскую частушку «…Запевай, какую хошь, про любовь только не надо, мое сердце не тревожь…» У Клавы был великолепный голос, и ее поддержали Рита и все время молчавшая тихая скромная девушка Валя Михеева. Я тоже включился в девичий хор. Пропели все частушки и волжские страдания, и вдруг Клава с Валей, как по команде, встали и разошлись по домам. Пока рядом были девчонки, я успокоился и чувствовал себя уверенно, а как только они разбежались, я попал будто в вакуум. Слов не было, язык стал лишним, а я думал судорожно, чем заполнить затянувшуюся паузу. Наконец, собравшись духом, выпалил: «Рита, ты на кого будешь учиться?»

– У меня мама врач, и я тоже хочу учиться в мединституте.

– А что в Ртищево, где вы живете, есть мединститут?

– В нашем городе мединститута нет, я буду поступать в Саратовский вуз.

– Уверена, что поступишь?

– Не знаю. Мне еще целый год учиться в школе, а на следующий год постараюсь поступить.

– А мне на следующий год в армию идти.

– А ты хочешь служить?

– Конечно, хочу. У меня уже и приписное свидетельство есть.

– И в какие части ты бы хотел попасть?

– Неплохо бы в танковые, в авиацию или в артиллерию. А впрочем, нас ведь не спрашивают, куда возьмут – там и буду служить.

– Ну, а после армии, что собираешься делать?

– Трудно сказать. Ведь сейчас такой закон – откуда призывался, туда должен и возвратиться. А хотелось бы учебу продолжить.

– Так в чем вопрос? Отслужишься, приедешь в Саратов, будешь работать и учиться, сейчас это возможно.

– Рита, ты что, разве не знаешь, что у колхозников даже паспортов нет?

– Знаю.

– А знаешь, что в городе без паспорта на работу не примут и жилья не дадут.

– «…Кто весел, тот смеется, кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет…» – пропела мне Рита куплет из веселой песенки, прозвучавшей в кинофильме «Дети капитана Гранта». Мне понравилось упорство, с каким она убеждала меня в необходимости продолжения образования. Во мне взыграло честолюбие, и я с мальчишеской запальчивостью твердо и убежденно ей сказал: «Когда-то, в десятилетнем возрасте я дал слово отцу, что не буду пить и курить. О данном обещании помню, выполняю его и буду надеяться, что не забуду никогда. Сегодня я еще не знаю, как и когда буду учиться, но даю тебе слово, что среднее образование я буду иметь».

– А ты всем девушкам что-то обещаешь?

– Да у меня еще никого и не было.

– Так уж и не было?

– Конечно, нет. Если хочешь, давай будем дружить, – как-то невзначай вылетело у меня. Я даже сам не ожидал от себя такой прыти.

– Первый раз мы встретились, а ты уже предлагаешь мне свою дружбу. Мы же друг о друге еще ничего не знаем.

– А что надо знать? Мне кажется, что если человек нравится, то это главное, а все остальное – не существенно.

– Не скажи.

– Ну, а что тебе надо знать обо мне?

– Все!

– Так в селе все обо всех знают, если чего-то не знаешь, спрашивай, я отвечу.

– Поздно уже, пойдем по домам. Тебе завтра рано вставать.

– В селе все рано встают, и мне тоже не привыкать.

Не дожидаясь моего согласия, Рита решительно встала, поднялся за ней и я. До бабушкиного дома, где она жила, было метров двести, и я проводил ее до калитки. В окнах уснувших домов ни лучика, ни огонька, только в небе мерцали звезды. От волнения я даже забыл назначить девушке новое свидание. Шел домой и чувствовал, что у меня вырастают крылья. Значит, Клава была права, что каким-то женским чутьем почувствовала у Риты симпатию ко мне. Хотя она и не дала мне согласия на дружбу, я почувствовал, что она согласна, а я докажу ей, что буду дорожить этой дружбой. Впервые в своей жизни я почувствовал, что душа моя озарена каким-то неведомым внутренним сиянием, порожденным чувством первой любви. Этот день моего первого свидания запомнился мне на всю жизнь. Это произошло в конце июля 1955 года. Страна праздновала День военно-воздушного флота.


  • Новая книга Александра Коновалова

    Голосом Души
  • Талисман Любви, Книга 3

    Талисман любви. Книга третья