Александр Коновалов

Сайт писателя Александра Коновалова

Два часа без войны

Заглушив двигатели, спустился на землю пилот, а за ним и стрелок-радист. Толпа окружила самолёт, и совершенно незнакомые люди бросились нас обнимать и целовать. Посыпались вопросы: «Ребята, как там на Большой Земле, скоро немцу дадите под зад?» Вдруг разговоры прекратились, толпа расступилась, и к нам подошёл мужчина средних лет в чине полковника. Молча пожал нам руки, а потом спросил: «Как добрались?» Николай ответил: «Нормально, но у нас в запасе два часа, успеете разгрузить?» «Успеем. Пока мои ребята занимаются погрузочно-разгрузочными работами, вам рекомендую отдохнуть». «Витя, – он позвал рядом стоящего паренька лет шестнадцати, видимо, исполняющего обязанности посыльного, и распорядился: «Отведи ребят в отряд, накорми партизанской кашей и пусть часик полежат на наших пуховиках в солдатской землянке». Гену мы оставили на «хозяйстве», подумав: «Свои свои, но мало ли что, боевую машину оставлять без присмотра нельзя». Отцепив ранцы с парашютами, отправились в лесные дебри за посыльным. Он шёл в кромешной тьме по еле заметной тропинке, но довольно уверенно и быстро. Минут двадцать вёл нас по чащобе, пока не вышли на лесную поляну, где и был земляночный партизанский городок. «Сначала зайдём в санчасть и предупредим доктора, чтобы готовила раненых к эвакуации на «Большую Землю», – сказал Витя и направился к одной из землянок. По ступенькам спускаемся вниз. В нос бьёт специфический запах медпрепаратов. Открыв двери, вошли внутрь довольно большого помещения с длинным грубо сколоченным столом посередине. Сразу бросилось в глаза, что землянку готовили не наспех, а продуманно и добротно. Стены и потолок были обиты очищенными от коры липовыми распилами, на низких лежаках-нарах, застланных ватными тюфяками, лежали в одежде раненые бойцы. Их было восемь человек, среди которых и тяжелораненый генерал. Войдя в землянку, паренёк сказал:

- Оля, а где доктор?

- У себя в «операционной».

- Скажи ей, чтобы готовила раненых. Самолёт прилетел, и скажите спасибо этим парням.

Он кивнул головой в нашу сторону и продолжал:

– Ждали, ждали, думали, не прилетят, а они молодцы, выручили вас, прилетели.

В землянке зашевелились и появились возгласы: «А мы уже давно готовы. Доктор нам ещё вчера сказала, что за нами пришлют самолёт, а мы не верили».

Сестричка сорвалась с места и хотела бежать за доктором, но паренёк её остановил:

- Не надо. Мы сами ей сейчас скажем, а ты помоги ребятам одеться и обуться.

Мы выбрались наверх. В землянке, хоть пол и был устлан сосновыми лапками, воздух был спёртым и тяжёлым. Вздохнув полной грудью, подошли к соседней землянке. На этот раз мы остались наверху, а наш поводырь спустился на несколько ступенек и закричал: «Доктор, самолёт прилетел, я сказал Оле, чтобы готовила раненых к отправке». Через несколько секунд с посыльным вышла девушка в фуфайке, перетянутой кожаным офицерским ремнём, шапке-ушанке и накинутом на плечи белом халате. Не обращая внимания на «тени», стоящие возле дерева, командирским голосом сделала распоряжение:

- Витя, у меня скоро будет сеанс связи с центром, а ты скажи командиру разведки, чтобы вёл своих людей и выносили раненых к самолёту.

Услышав голос доктора, моё сердце так и оборвалось. Я не мог ошибиться. Из миллиона девичьих голосов я бы его узнал, потому что он принадлежал одной единственной и неповторимой, любимой и несравненной. Я рванулся ей навстречу и через мгновение оказался с ней лицом к лицу. Глянув на меня, она от неожиданности ахнула, и ещё не веря в чудо, тихо сказала: «Вася, ты?». Не стыдясь посторонних, кинулась ко мне на шею, обвила её нежными девичьими руками, уста наши встретились и слились в долгом сладостном поцелуе. Разжав руки, отошла на шаг, ещё не веря в реальность происходящего и, убедившись, что это не сон, снова повисла у меня на шее. Лётчик, видя, что он третий лишний, поспешил вместе с посыльным. Оставшись вдвоём, Лена молча взяла меня за руку и увлекла в землянку. Её «операционная» была значительно меньше «лазарета». Мы сели на скамейку рядом, не веря, что судьба свела нас снова вместе. Мы молчали, а я успел разглядеть при тусклом свете её «операционную». Вдоль стен стояли два топчана, посередине – дощатый «операционный» стол с подвешенной к потолку керосиновой лампой, в торцовой части – «обеденный» стол, где была размещена армейская полевая радиостанция и две табуретки, вот и вся мебель партизанской «операционной». В тусклом свете плошки увидел наконец лицо любимой. Глаза её возбуждённо блестели, щёки горели ярким румянцем. Мне кажется, сейчас она была озарена таким внутренним светом, находилась на таком душевном подъёме, что ей сейчас было подвластно всё на свете.

Мы сели на топчан, и она, видно, боясь, что не успеет выговориться, начала возбуждённо и сбивчиво говорить:

- Вася, милый, я думала, что сойду с ума, переживала за тебя и родителей. Почти полгода я не имею связи ни с родителями, ни с тобой. Живу, словно в замкнутом пространстве, в котором вижу только кровь, смерть, страдания. Сейчас у нас нет времени на разговоры о приключениях, ты прочтёшь их в моих записях и по возможности сохранишь для истории. Все эти месяцы я думала о тебе, ни на мгновенье не допуская мыслей о том, что с тобой может что-то случиться. Я верила, что мы обязательно встретимся, доживём до победы, объединим наши судьбы в одну и будем самой счастливой парой на земле. Фактически, мы с тобой обручены. Я дала тебе слово быть твоей женой, как только получу диплом фельдшера. Диплом я получила, прошла «термическую» обработку кровью, смертью, войной, и сейчас хочу, чтобы мы с тобой никогда, никогда больше не разлучались, хочу иметь частичку тебя в себе и быть верной женой, повенчанной кровью. Я люблю тебя так, что готова на всё, лишь бы ты напоминал мне о себе каждую секунду, каждое мгновение жизни.

Закончив свой монолог, она решительно откинула халат, сняла ремень, сбросила фуфайку и расстегнула пуговицы на гимнастёрке. Глаза её горели, грудь вздымалась от учащенного дыхания. Она приблизилась ко мне, обняла за шею и стала целовать: горячо, страстно, неистово, как будто в следующее мгновение нечто сильное и могущественное разлучит нас навсегда.

Через полчаса разгоряченные, безмерно счастливые и… молчаливые вышли из землянки. Молодая луна выглянула из-за леса и осветила всё пространство своим холодным, таинственным светом. Ярко светили звёзды. Лена держала меня под руку и, запрокинув голову, смотрела на небо. Потом снова заговорила: «Вася, ты чаще нас бываешь ближе к звёздам. Они тебе показывают путь, где находится враг и как найти дорогу домой, а я сейчас хочу, чтобы свидетельница нашей любви – Полярная звезда – была моим подарком тебе, была всегда, всю жизнь твоей путеводной звездой. Отныне знай, я буду в ней, она во мне, и мы никогда не допустим, чтобы ты когда-нибудь сбился с пути. Запомни эту дату. Сегодня 12 апреля 1942 года, мы стали мужем и женой, а свидетелями у нас были молодой месяц и Полярная звезда. И что бы ни случилось, куда бы ни забросила нас военная судьба, мы будем жить, любить, надеяться и верить, что когда-то на небе или на земле наша встреча обязательно состоится. Вот они сейчас смотрят с любопытством на нас, и я, глядя им в глаза, заявляю: «Дорогие мои немые свидетели, вечные дети космоса, засвидетельствуйте наш божественный брак и попросите Всевышнего, чтобы Он оставил наши молодые жизни и помог нам воссоединиться в будущем». Она простёрла руки к небу и с тревогой и мольбой произнесла: «Боже, сделай, чтобы было это именно так».

Пока мы были вместе, Лена взяла инициативу в свои руки настолько, что я оказался вроде бы немым свидетелем всего происходящего. Она ни о ком и ни о чём меня не спрашивала, а когда провела свой экспромтный Ритуал-просьбу, как-то обмякла и уже приземлённая, тихая, кроткая, прижалась ко мне и тихо прошептала: «Вот и кончилась наша первая брачная ночь».

Шли к самолёту рука об руку. С каждым шагом сокращалось отпущенное Судьбой наше незапланированное короткое свидание. Осознавая близость разлуки, я сказал:

- Лен, а как же теперь будем с тобой поддерживать связь?

Она подумала и сказала:

- Связь с центром я поддерживаю каждый день, если ты наблюдательный, то заметил, что, кроме оказания раненым неотложной хирургической помощи, я работаю на радиостанции и осуществляю связь с центром, и едва ли мы сегодня смогли бы с тобой встретиться, если бы я не засыпала их телеграммами о немедленной госпитализации генерала, жизнь которого действительно в опасности. У меня, конечно, и в мыслях не было, что Небо снова подарит мне тебя. Это был не первый самолёт с Большой земли, но я думаю, и не последний, потому что скоро наступит жаркое лето, и чтобы действия партизан были активными и результативными, им нужны: оружие и боеприпасы, мины и взрывчатка, продовольствие и медикаменты. Может, ещё пошлют тебя к нам в партизанский край, но это так, к слову. А пока мы в зоне оккупации, регулярной переписки у нас не будет. На всякий случай, если мы снова затеряемся в необозримом жизненном океане, то найдём друг друга через родителей или друзей. Я дам тебе адрес родителей моей подруги Нины Даниловой, и через них можешь меня найти.

При упоминании Нины я аж вздрогнул и, хлопнув себя по лбу, сказал:

- Лен, а ты с ней переписывалась?

- Да, пока не разбомбили наш поезд, и мы не оказались в оккупированной зоне. И тебе я написала буквально за два дня до катастрофы. Кстати, ты получил его?

- Да, письмо твоё я получил и в тот же день ответил, но ушло оно, как я понял, уже в никуда. Но самую главную новость я тебе не сказал. Нина почти месяц работает в нашей санчасти и непременно хочет научиться летать.

- И ты до сих пор молчал? Как она?

- Выглядит хорошо, но, по-моему, она мужененавистница. Я пытался познакомить её со своим однокурсником Сергеем, но она сказала, что до окончания войны не намерена связывать себя супружескими узами.

- Все так говорят до тех пор, пока не влюбятся, а как это случится, все аргументы отпадут сами собой. Ты говоришь, она хочет летать, но как это  мыслит осуществить?

- Мне она сказала, что самостоятельно изучит конструкции самолётов и попросит комполка, чтобы дал ей рекомендацию на шестимесячные курсы лётчиков. Я знаю некоторых наших техников, которые таким образом поступали, окончили их и уже летают.

- Если Нина задумала, то у неё получится, тем более, по состоянию здоровья она пройдёт, да и парашютная практика свою роль сыграет. Передавай ей привет и скажи, что я работаю пока по своей специальности, но обо мне «там» знают и в любой момент могут послать в самое пекло, но сегодня я нужна именно здесь.

Мы вышли на поляну. Предусмотрительный командир партизанского отряда поставил возле самолёта охрану. Раненые уже были доставлены к самолёту и ожидали, пока разместят генерала и ещё двоих тяжелораненых на самодельных носилках. Погрузкой руководил наш стрелок-радист. Полковник стоял в стороне и наблюдал за работой. Пилот с посыльным были тоже тут. Часы отсчитывали последние минуты нашей встречи. Только сейчас я понял, что отныне моё сердце останется тут, в лесной глуши, и будет биться в унисон с сердцем любимой до тех пор, пока мы будем живы. Лена тоже была расстроена. Когда погрузка была окончена, и полковник дал команду строиться партизанам, которые участвовали в доставке и размещении раненых, мы поняли, настала минута прощания. Лена обвила мою шею, и мы слились в долгом, может быть, последнем поцелуе. Потом она тихо, чтобы никто не слышал, прошептала:

- Любимый мой, я верю, что мы выживем, обязательно найдём друг друга и будем самой счастливой парой на земле. Береги себя ради нашей любви.

Я в последний раз сжал её тёплые, нежные руки и присоединился к своему экипажу, который уже стоял возле самолёта. Полковник в краткой речи выразил нам благодарность и пожелал счастливого, благополучного полёта. Экипаж занял свои места. А Лена, как стояла прислонённая к берёзке, так и осталась стоять, с грустью в душе и надеждой в сердце.

Пилот запустил двигатели, прогрел их, дал ход и вырулил на стартовую позицию. Привычная вибрация, разбег, и машина в воздухе. Сейчас надо обо всём забыть и сосредоточиться на главном -  доставить раненых в лазарет в целости и сохранности. Доставили раненых в областной госпиталь, линию фронта прошли благополучно, а утром вернулись в свой родной полк, где нас уже ждали. Начальник штаба выразил благодарность за успешное выполнение спецзадания, а мне этот полёт подарил: «Веру, Надежду и Любовь».


  • Новая книга Александра Коновалова

    Голосом Души
  • Талисман Любви, Книга 3

    Талисман любви. Книга третья